Район Сотерн, в восточной части примыкающий к реке Гаронне, расположен в бассейне её притока, небольшой речушки Ситрон, несущей свои прохладные воды из Ландов. Виноградники в Сотерне существовали с незапамятных времен - через них проходили маршем ещё римские легионеры, но только в XVII веке этот район получил известность благодаря своим сладким винам. Осенние утренние туманы как нельзя лучше способствуют волшебной алхимии botrytis citerea, а из поражённых благородной плесенью ягод производят знаменитые на весь мир сотерны.
К 80-м годам XVIII века слава сотернов и, в частности Шато д'Икема, достигла небывалых высот, чему в немалой степени способствовали американский посланник при французском дворе сэр Томас Джеферсон и наш соотечественник великий князь Константин. В 1859 году этот представитель семьи российских монархов заплатил целое состояние за бочку икема урожая 1847 года.
К этому времени технология производства сотерна полностью сформировалась в том виде, в котором дошла до наших дней. Сбор урожая осуществляют методом многократных проходов, во время которых отбирают ягоды, поражённые благородной плесенью. Таким образом, сбор урожая растягивается порой на два месяца.
Сотерны блистали и в XIX, и в начале XX века. Сказалась репутация напитка королевских фамилий, свою роль сыграли фактор редкости и изысканность стиля. После первой мировой войны звезда сотернов закатилась. Пала Российская империя, закончилась эпоха короля Эдуарда, взращённого на сладких винах, которые при дворе подавали к аристократическим рыбным блюдам. Мир научился держать свои аппетиты в узде, изменив свои вкусы в угоду всеобщему аскетизму, Болезни виноградного растения, оидиум и филлоксера, опустошили виноградники, "сухой закон" сократил экспорт в Соединённые Штаты до нулевой отметки, и к концу второй мировой войны регион болезненно переживал спад производства.
Дороговизна сотерна логически вытекает из высокой себестоимости производства. Максимально разрешённая урожайность составляет лишь 25 гл/га, а в большинстве хозяйств эту норму ещё и искусственно занижают. В Шато д'Икем средняя урожайность колеблется в пределах 7-9 гл/га (достаточно сравнить эти показатели с традиционными для красных вин Медока 60 гл/га). Кроме того, благородная плесень капризна и периодически, как, например, в 1992 и 1993 годах, не развивалась на виноградных лозах в силу отсутствия особых условий. В ценообразовании участвуют также затраты на сбор урожая, в том числе чрезвычайно дорогая поэтапная сортировка. Её высокая себестоимость связана с затратами на обучение и оплатой труда сборщиков, которые порой по много раз "прочёсывают" виноградники. Вино тоже строго проверяется, и в результате с продажи снимаются целые партии. Такой отбор продиктован различными факторами, в том числе слабым раскрытием благородной плесени в характере вина или пороком, вызванным черной гнилью.
К 60-70 годам XX века сотерны потеряли подавляющее большинство своих поклонников, и цены на них упали. Сохранившие верность методу последовательной и многократной сортировки урожая хозяйства переживали далеко не лучшие времена. Дорогие дубовые бочки уступили место бетонным танкам. Плоды порой собирали задолго до появления первых признаков благородной плесени, а сусло часто подслащивали с целью повышения спиртуозности. (Шаптализация, или добавление сахара в сусло, повышает концентрацию алкоголя, при этом первичные ароматы не претерпевают никаких положительных трансформаций.) В ряде случаев малые дозы сахара способствуют улучшению готового продукта, однако традиционная технология шаптализации слабоконцентрированных мустов оборачивается перекосом соотношения кислоты и сахара в готовом вине. Топовые хозяйства, такие, как Икем, полностью отвергают шаптализацию, аргументируя свою позицию тем, что, повышая концентрацию алкоголя за счёт дополнительного сахара, виноградарь и винодел расписываются в собственном бессилии.
В 1976 году отчаявшийся владелец Шато Мира выкорчевал свои неклассифицированные виноградники. Другие переориентировались на производство сухого белого и даже красного вина. Многие хозяйства, включая Гиро и Нерак, были проданы. Однако те же 70-е годы дали начало нескольким исключительным винам, и, наконец, урожай 1983 года был отмечен целым рядом великих винтажей. В этом году хорошее вино рождалось почти повсеместно, а некоторые поместья создали поистине эксклюзивные вина. Последовавшие за этим инвестиции начали приносить доход. Те, кто когда-то отказался от дубовых бочек (в том числе владельцы Ла-фори-Пейраге), вернулись к забытым традициям. Винный мир постепенно выходил из летаргии и вновь обратил свой взор на сотерны. Ко времени появления очередного заслуживающего внимания винтажа производство уже играло по совершенно новым правилам. Цены выросли, что позволило инвесторам окупить свои давно просроченные вложения. В конце 80-х появились блистательные винтажи 1988,1989 и 1990, богатые, мощные, комплексные. Фортуна отвернулась от сотернов из-за их избранности - эти вина пьют в особых случаях - и отчасти из-за того, что мало кто из производителей утруждал себя продвижением своей продукции на рынке. Но та же фортуна вывела сотерны на новый виток развития.
